Курдистан это где

22.03.2018 0 Автор admin

Конфликт в Курдистане занимает видное место на страницах газет и журналов. К курдской проблеме с завидной периодичностью обращаются крупнейшие телеинформационные компании мира. События, происходящие в Курдистане, оказывают большое влияние на политику не только тех стран, которые в силу своего географического положения вынуждены сосуществовать с этим очагом напряженности (Турция, Ирак, Иран, Сирия), но и более отдаленных держав, до границ которых докатились отголоски бурных политических событий, связанных с обстановкой в этом горном регионе. Речь, в частности, идет о недавней истории с задержанием в римском аэропорту лидера Рабочей партии Курдистана (РПК) Абдуллы Оджалана и последовавшими за этим требованиями турецкого правительства выдачи этого “лидера международного терроризма” Анкаре. В разразившемся дипломатическом скандале так или иначе выступили многие европейские страны, не исключая и России, в столице которой прошел целый ряд манифестаций, организованных представителями курдской диаспоры. В результате акта демонстративного самосожжения у здания Государственной Думы погибло двое активистов РПК.

Какая же территория является предметом этих драматических событий? Курдистан — это исторический район, расположенный на стыке Армянского и Иранского нагорий, с крайне запутанным рисунком горных хребтов и межгорных котловин. Основная часть территории Курдистана входит в состав Турции, Ирака, Ирана, меньшая захватывает Сирию и Армению. Из всех этих стран только Иран признает за частью этого географического пространства историческое название “Курдистан”.

Курдистан — это не физико-географический, а этногеографический ареал. Вся его территория населена курдами. Название “Курдистан” в переводе с персидского означает страна курдов.

Курды являются четвертой по численности этнолингвистической группой Среднего Востока. Точное их число указать трудно по целому ряду причин. Во-первых, Курдистан — это сравнительно изолированная и труднодоступная горная территория, учет населения которой проводить сложно. Во-вторых, военные действия последних десятилетий вызвали массовые переселения беженцев как в пределах Курдистана, так и вне его. В-третьих, в ряде стран подсчет этнических курдов вообще не ведется. Например, Турция на государственном уровне проводит политику, направленную на полную ассимиляцию национальных меньшинств. Анкара не считает курдов особым народом, именуя их в официальных документах горными турками, а курдскому языку в Турции, несмотря на его принадлежность к другой языковой семье, присвоен статус диалекта турецкого языка.

При всем при этом общее количество курдов на планете оценивается примерно в 17—20 млн чел. Основными странами их расселения являются Турция (6,5 млн), Иран (5,5 млн), Ирак (4 млн), Сирия (0,72 млн). Курдский язык относится к иранской группе индоевропейских языков и близок к фарси — государственному языку Ирана. Большинство курдов — мусульмане-сунниты.

Курды до настоящего времени остаются слабо интегрированным народом, для которого издавна была характерна строгая клановая структура. Сохраняется сильное влияние племен, возглавляемых шейхами или племенными вождями — ага. Традиционное курдское общество патриархально. Строго соблюдаются традиции эндогамии. Многоженство, допускаемое исламским правом, практикуется лишь иногда. Традиционно курдские женщины играли в общественной жизни более активную роль, чем турчанки и персиянки. Да и сегодня в рядах вооруженных повстанцев женщины — не редкость. Курдская культура основывается на сельских архетипах. Курдов-горожан все еще очень немного.

Древняя история курдов пока что изучена слабо, но можно с уверенностью говорить о том, что этот горный народ существует на своей этнической территории уже более тысячелетия.

О племенах, зовущихся “курд”, упоминают письменные источники древней Месопотамии. Курдская династия Шададидов в X—XII вв. господствовала в закавказских городах Ани и Гянджа. Египетский правитель конца XII в. Салах-ад-Дин, или Саладин, возглавивший сопротивление мусульман крестоносцам, также был курдом. Последние шесть столетий своей истории Курдистан служил пограничьем между Персией (Ираном) и Османской империей (Турцией) со всеми вытекающими последствиями: частые войны, экономическая и культурная периферийность и др. При этом некоторые курдские феодальные владения смогли сохранить элементы политической самостоятельности вплоть до первой половины XIX в. Среди них можно выделить Бохтан, Хаккяри и Соран в Турции, а также Мукри и Арделан в Иране.

Несмотря на долговременное присутствие в одном определенном регионе мира, курды вплоть до сегодняшнего дня не смогли создать свою государственность (мелкие феодальные домены не в счет). Отчасти в этом повинны сами курды, не сумевшие преодолеть клановые разногласия и не объединившиеся во имя национальной идеи. С другой стороны, антикурдская позиция великих держав (прежде всего США и Великобритании) не позволила в свое время создать необходимое внешнее давление на правительства Анкары, Тегерана и Багдада.

В истории курдского народа были три неудачные попытки создания государственности Курдистана.

Первая датируется 1920 г., когда в результате агонии Османской империи, на ее обломках появилась сильно урезанная территориально Турецкая Республика. Создание независимого курдского государства (наряду с соседней суверенной Арменией) гарантировалось севрским мирным договором, подписанным представителями Антанты и султанской Турции. Этот договор так и не был ратифицирован, оставив лишь на бумаге проекты учреждения на территории Мосульского вилайета государства Курдистан. Мирный договор, подписанный в 1923 г. в Лозанне, уже не содержал упоминаний ни о Курдистане, ни о курдах. Территория бывшего Мосульского вилайета была в 1924—1925 гг. поделена по так называемой “Брюссельской линии” (кстати, до сих пор не признаваемой некоторыми националистическими кругами в Анкаре) между Турцией и Ираком — вновь созданной британской подмандатной территорией.

Ко второй попытке создания государственности Курдистана можно отнести образование в 1946 г. советскими оккупационными властями северного Ирана Курдской Мехабадской республики со столицей в Мехабаде. Президентом этого недолго просуществовавшего марионеточного “государства” стал Мустафа Барзани, известный впоследствии как лидер национального движения в Иракском Курдистане. Республика прекратила свое существование после вывода советских войск в 1947 г. Барзани вынужден был временно укрыться в Советском Азербайджане.

Третья

попытка имела место в середине 70-х годов, когда на северо-востоке Ирака был создан Курдский автономный район, включавший три мухафазы (провинции): Дахук, Эрбиль и Сулейманию. Автономия охватывала всего около половины населенной курдами территории Ирака, за ее пределами оказалась, например, богатая нефтью мухафаза Киркук. Опыт автономизации оказался неудачным и был вскоре прерван багдадским правительством, сформированным партией Баас и возглавляемым Саддамом Хусейном.

Не использовав по разным причинам представившиеся им возможности, курды продолжают борьбу за свою автономию. Чаще всего эта борьба продолжается насильственными методами с использованием военных действий и террористических актов. Так как Курдистан всегда входил в состав крупнейшего на планете ближневосточного узла конфликтов и изначально являлся геополитически ключевым регионом, курдами часто манипулировали внешние силы. Наиболее ярким примером может служить использование курдских группировок противостоящими сторонами в годы ирано-иракского вооруженного конфликта 1980—1990 гг.

За время, прошедшее после окончания второй мировой войны, национальное движение курдов в каждой из частей Курдистана развивалось в отрыве от других частей.

В Турецком Курдистане активность курдских повстанческих группировок стала резко возрастать с 70-х годов, что было напрямую связано с массовыми антиправительственными выступлениями турецких коммунистов. После 1980 г. эти столкновения получили исключительно курдское направление. Выдвигаемые курдами в адрес Анкары требования варьируют от признания культурной автономии до предоставления полной независимости.

Важнейшей политической и военной группировкой турецких курдов является Курдская рабочая партия (КРП), стоящая на марксистских позициях. КРП ведет вооруженную борьбу с правительственными силами с 1983 г., пользуясь при этом базами, расположенными на территории Северного Ирака и Сирии. Боевики КРП, численность которых оценивается в 5—10 тыс. чел., совершают нападения, целями которых служат правительственные объекты, представители местной администрации, этнические турки, проживающие в Курдистане, курды, обвиненные в сотрудничестве с “оккупационным режимом”, иностранцы и турецкие дипломаты. КРП получает поддержку со стороны Сирии и многочисленной курдской диаспоры, а также использует денежные средства криминального происхождения.

Курдским повстанцам противостоит отлично вооруженная, отвечающая всем высоким стандартам НАТО, турецкая армия, группировка которой в юго-восточной Анатолии к 1993 г. достигла
200 тыс. чел. Турция использует в боевых действиях тяжелую артиллерию и авиацию, время от времени бесцеремонно вторгаясь на территорию Ирака для того, чтобы уничтожить лагеря и базы КРП. Во время подобной операции в конце 1992 г. участвовало около 20 тыс. турецких солдат, в 1995 г. — 35 тыс. военнослужащих. Подобные попытки предпринимались еще дважды: в мае и октябре 1997 г.

Турецкое правительство подавляет усилия курдской политической агитации в восточных провинциях и поощряет миграцию курдов в урбанизированные западные районы страны, считая, что это сможет разбавить их этническую концентрацию в горных местностях.

По приблизительным оценкам, в период с 1982 по 1995 г. в турецкой части Курдистана погибли около 15 тыс. чел., главным образом гражданских лиц курдской национальности, уничтожено множество поселений, тысячи местных жителей были вынуждены покинуть свои дома.

Развитие конфликта в Иракском Курдистане шло по похожему сценарию. Курды со времен образования Ирака (20-е годы) сопротивлялись насильственному включению своих земель в новое искусственное государственное образование. Кратковременные вспышки военных действий на севере Ирака отмечались в 1931—1932, 1944—1945 и 1958 гг. С 1961 по 1975 г. иракские курды при военной поддержке Ирана находились в открытом вооруженном противостоянии с багдадским режимом. В это время под их контролем находилась почти вся территория иракской части Курдистана.

В 1974 г. правительство Ирака в одностороннем порядке учредило Курдский автономный район, что вызвало раскол в руководстве курдского национального движения. Около 130 тыс. иракских курдов, не согласных с решениями своих лидеров по вопросам диалога с правительством, переселились в Иран. Курдское восстание внезапно прекратилось в 1975 г., когда Тегеран, достигнув выгодного для себя соглашения с Багдадом по поводу участка совместной границы в районе русла реки Шатт-эль-Араб, прекратил поддержку курдских сепаратистских группировок.

С 1976 г. иракское правительство стало проводить программу насильственной эвакуации приблизительно 800 курдских поселений в 20-мильной зоне вдоль границы с Ираном. Освободившиеся территории заселялись арабами из центральных районов страны.

Война с Ираном (80-е годы) отсрочила военные операции Багдада в Курдистане, но по ее окончании жестокие репрессии против курдов, сопровождающиеся разрушением поселений и массовыми переселениями жителей, возобновились. По меньшей мере 300 тыс. курдов были депортированы из сотен поселений, располагавшихся не только в приграничной зоне. Депопуляции подверглась почти треть территории Иракского Курдистана. Кроме того, был отмечен вопиющий по своей преступности случай использования химического оружия против мирного населения в городе Халабдже. В столкновениях с правительственными войсками погибли более 15 тыс. курдских боевиков, многие курды вынуждены были бежать в Турцию и Иран.

Курдское национальное движение в пределах Ирака далеко от единства. Оно расколото на две крупные группировки: Демократическую партию Курдистана (ДПК), руководимую Масудом Барзани, и Патриотический союз Курдистана (ПСК), лидером которого является Джалаль Талабани. Первая пользуется поддержкой режима Саддама Хусейна и Турции, которая руками вооруженных формирований ДПК пытается расправиться с укрывшимися в Иракском Курдистане частями повстанческой армии КРП. Подобные контакты не способствуют авторитету ДПК и сильно ее компрометируют в глазах курдской диаспоры. ПСК — организация более традиционалистского плана, заключившая стратегический альянс с руководством Ирана.

Давняя вражда между двумя курдскими партиями вылилась в августе 1996 г. в кровопролитные братоубийственные столкновения. 31 августа, откликнувшись на призыв Барзани, иракские правительственные войска захватили курдский город Эрбиль, в котором несколько дней продолжалась беспощадная резня политических противников С. Хусейна. 9 сентября возглавляемые Барзани части ДПК без особого кровопролития овладели оплотом ПСК — городом Сулейманией. Отряды Талабани укрылись на территории Ирана, пополнив число иранских курдов. Временное перемирие, заключенное между противостоящими сторонами в октябре 1996 г., было нарушено спустя год, что ознаменовалось новыми военными операциями на севере Ирака.

Иран — государство, которое этнически и культурно наиболее близко курдам. Однако конфликт в Иранском Курдистане также далек от своего разрешения, хотя в последнее время там и были достигнуты определенные успехи по взаимному сближению политических позиций. Иранские курды так же, как их соотечественники в Турции и Ираке, испытывают жесткий пресс правительственной ассимиляционной программы. Это давление усугубляется религиозными преследованиями со стороны преимущественно шиитского населения Ирана (напомним, что курды в основном исповедуют ислам суннитского толка).

Курды составляют большинство в трех останах (провинциях) Ирана: Курдистане, Западном Азербайджане и Бахтаране. Этот регион до сих пор остается экономической периферией страны, здесь господствует низкотоварное сельское производство, уровень жизни низок даже по иранским меркам. В 60-е и 70-е годы центральное правительство следовало политике индустриализации Курдистана, что способствовало определенному развитию его промышленности и транспортной сети.

Центрами курдского сепаратизма в пределах Ирана являются города Мехабад и Сенендедж. Первый короткое время даже находился под полным контролем курдов во время Исламской революции 1979 г. В этих городах сильны позиции официально запрещенной Демократической партии Иранского Курдистана (ДПИК), которая с 1979 г. ведет борьбу за предоставление курдам автономии в рамках Ирана. Численность отрядов ДПИК оценивается в 8 тыс. боевиков.

Проблема курдов в Сирии не так актуальна, как в соседних с ней странах. Отчасти это объясняется небольшой их численностью, что не позволяет вести диалог с центральным правительством с позиции силы; отчасти тем, что Дамаск сам ищет пути по налаживанию контактов с лидерами курдского национального движения. Сирия, испытывающая давние политические разногласия и территориальные споры с Турцией, предоставляет убежище активистам Курдской рабочей партии, за что неоднократно обвинялась Анкарой в поддержке международного терроризма.

Как уже отмечалось, некоторое количество курдов (сложно оценить их численность) выехало за пределы своей этнической территории и образовало диаспоры в различных странах мира. Эта политически очень активная часть курдского этноса солидарна со своими соотечественниками на Ближнем Востоке, участвует в борьбе за самоопределение Курдистана. Наиболее тесные связи живущие за границей курды поддерживают с КРП, что совсем недавно подтвердилось массовыми выступлениями по поводу ареста Абдуллы Оджалана в Риме. “Европейские” курды весьма организованно и координированно проводят антитурецкие политические акции, например, такие, как осада и попытки штурма дипломатических представительств Турции в Германии, Швейцарии, Франции и Дании 24 июня 1993 г.

Курдская диаспора в странах СНГ не столь обширна, но достаточно влиятельна. Богатую историю и традиции межнационального общения имеют курдские общины в Армении (56,1 тыс.), Грузии (33,3 тыс.) и Азербайджане (12,2 тыс.). В последнее время курды стали селиться и в России. По данным переписи 1989 г., в нашей стране их насчитывалось 4724 чел., но можно с уверенностью сказать, что с того времени их число резко возросло, причем главным образом за счет нелегальной иммиграции. В Москве существует отделение КРП, а на территории бывшего пионерского лагеря в Ярославской области действует пункт по приему и размещению курдских беженцев.

Говоря о нынешнем состоянии и перспективах курдской проблемы, необходимо отметить крайнюю заинтересованность большинства политических сил мира в скорейшем ее разрешении. Это связано как с грандиозными проектами создания сети транскаспийских нефтепроводов, так и с опасениями по поводу дальнейшей судьбы крупного очага нестабильности, расположенного в непосредственной близости от Средиземноморья — нового внеевропейского ядра консолидации.

Сегодня на политической карте мира существуют “черные дыры”: Нагорный Карабах, Абхазия, Чечня, Сомали, Приднестровье. Эти зоны “транзитной государственности” (в терминологии А.И.Неклессы) характеризуются специфическим государственным устройством, имеющим все атрибуты полной самостоятельности и суверенитета, не признаваемого, впрочем, никем в мире, кроме них самих. Курдистан нельзя отнести к этой категории. Все его части в большей или меньшей степени находятся под контролем национальных правительств Турции, Ирака, Ирана и Сирии, на всей его территории (даже в северной части Ирака) местные администрации представляют исключительно интересы легитимной центральной власти.

Есть ли будущее у курдского национального государства, того самого единого и неделимого Курдистана, охватывающего всю этническую территорию курдов (почти 300 тыс. км

Курды: хо-хо-хто?

Почему Курдистан не государство и никогда им не будет

автор Гари Брехер

Масса сердитых читателей требует статью о боях курдов с турками в северном Ираке, причём немедля. Многих из них разозлила моя прошлая статья, где я злорадствую по поводу пожаров в Малибу. Получается, мне положено восхвалять насилие и тому подобную дребедень лишь когда это происходит за пределами Калифорнии. Нет уж, дудки, ребята. Возможно, вас в детстве не радовали схватки половодья с дамбой, лесных пожаров с пожарной авиацией и вируса геморрагической лихорадки с сующими всюду свой нос французскими "врачами без границ", а им радовался всегда и продолжаю поныне. У людей складывается обо мне превратное представление, словно о миленьком щеночке, рычащем, лёжа на диване. Однако я готов ответить за каждое написанное мной слово, и Малибу это касается ровно столько же, как и Мали. Разумеется, у меня есть и любимчики, но их осталось не так много. И я стараюсь быть беспристрастным. Спросите меня, "А что, Гари, ты бы и за тем, как горит Фресно, наблюдал с такой же радостью, как за Малибу?" и я отвечу: "Сэр, или мадам, ваша честь, я об этом мечтаю каждый вечер, возвращаясь с работы". Подключите меня к детектору лжи, и не увидите ничего, кроме крошечных смайлов на графике при упоминании пожара во Фресно. "Горит ли Париж?" спросил Гитлер. Мой же вопрос, "Почему не Фресно?"

Ну да бог с вами, слабаки, вернёмся к славному заморскому хаосу с насилием. Пройдёмся неспешной поступью Хищника по Курдистану, увеличивая кратность обзора, чтобы выделить имеющиеся там в наличии крохи кровопролития. Ибо первое, что следует помнить, это что здесь мы имеем классические военные действия низкой интенсивности, и если кто надеется, что они созреют до сражения размером с качественный прыщ, выкиньте это из головы. Никому, кроме нас, отчаявшихся войнозрителей, это не нужно. Уж теперь-то, спустя 60 лет этой хронической военной усталости, пора бы взглянуть правде в глаза. И всё же все мы — не скрою, что и сам я тоже — все мы надеемся на что-то более в духе Сталинграда, на решающую кампанию с победителями и побеждёнными.

Гарантирую, что многим из вас эта статья не понравится, поскольку налицо всё та же старая история: бои на такой войне мелки, потери незначительны (если вы не одна из них), а что до военного гения, цена ему дерьмо. Одна из тех противных "войн", где всё, что хочешь, кроме боевых действий. От разницы между языком и диалектом до целого понятия о принадлежности к так называемым "курдам".

Вот вы смогли бы начертить карту Курдистана? По сути это след в форме земляного ореха, прошедший через юго-восток Турции, север Ирака и клочок западного Ирана. Но ни на одной карте в мире его нет, поскольку курды, подобно тибетцам и туарегам, угодили в преисподнюю племён, отрезанных от моря. Скверно жить в таком аду, когда государства большей частью определяются по их доле побережья. 25 миллионов курдов попросту гниют в этом орешке, но своего государства у них нет и никогда не будет. Разве только объявится новый Вудро Вильсон и подарит миру новый взболтанный, не перемешивая, виток игры в "веришь — не веришь", как Вуди в 1919. Мы почерпнули многие из наиболее дурацких наших идей у этого изысканного пресвитерианского джентльмена, но лучше бы Вильсон продолжил красоваться со своими стоячими воротничками в роли президента Принстона вместо того, чтобы разыгрывать из себя мезозойского Джимми Картера, изображая сэра благородного рыцаря, защитника "прав малых народов". Малые народы имеют право сидеть тихо, не высовываться и говорить "слушаюсь, сэр". Ни больше, ни меньше. Только так они и выживают. Малые народы, способные бороться за права, обычно шествуют за пределы своих племенных границ, пока не наступают на права других малых народов, неспособных подкрепить свои "права" оружием.

Классическим примером тому послужила бы Пруссия, и он имеет куда больше отношения к примеру курдов, чем вы думаете. Говоря "пруссаки", мы вспоминаем раздражительных немецких офицеров в моноклях, но до них на свете жили другие пруссаки. Они разговаривали на так называемом "древнепрусском языке", который не был даже германским. Он был сродни литовскому, а литовский, насколько я могу судить, сродни то ли языку цветов, то ли протогномскому наречию, то ли палеосанскриту в меховом пальто, то ли ещё чему-то в этом роде.

Не стоит, впрочем, напрягать свой мозжечок, отправляя курьера за самоучителем древнепрусского на двух компакт-дисках, поскольку он давно исчез вместе с несчастными протожертвами, которые разговаривали на нём, когда пришли новые пруссаки, шайка агрессивных германцев, дравшихся, как тасманийские дьяволы (и примерно таких же мастеров заключать союзы, отчего они в итоге всё и растеряли). На какое-то время Пруссия стала малым государством, не нуждавшимся в брехне о "правах" и в дьяконе из Нью-Джерси со стоячим воротничком для их защиты. У них была Прусская армия — всем п***ц, которая выиграла битву при Ватерлоо. (Кстати, если вы считаете, что Наполеона под Ватерлоо побил Веллингтон, вам пора обратно в летнюю школу войноманов. Вкратце дело было так: Наполеон побил Веллингтона, после чего Блюхер добил французов, когда те утомились, топча британцев. Если вам доводилось смотреть однодневные турниры по рукопашным боям без правил, то вы знаете, как это бывает: побеждает тот, кто вытягивает переход в следующий тур без драки или слабого соперника в первом раунде и приходит свеженьким, как пацаны Блюхера.)

Так что будем реалистами: никаких прав у малых народов нет. Ни у кого вообще нет никаких прав. Любо у людей есть оружие и порох в пороховницах, либо они пустое место. Так что центровой факт о Курдистане в том, что ему не удалось пробить себе путь к существованию, что значит, никакого "права" существовать у него нет.

Тут я должен быть справедливым, так что позвольте сказать прямо: это не потому, что курды трусы. Такого о них никто никогда не говорил. Кроме того, многим трусливым племенам удавалось становиться "независимыми государствами" с собственными флажками, креслицами в ООН и местными авторитетами, получающими миллионы долларов за поддержку Японии, когда у тех идёт голосование, бить или не бить китов. (Кстати, у тех китов "прав" примерно столько же, как у древнепрусского скелета в музее. Иными словами, никаких. Вы мне про китов лучше даже не напоминайте.)

Государства у курдов нет, потому что у них нет дисциплины, плюс с географией попросту не повезло. Малахольные государства, это как правило мелкие острова. Когда морские державы типа Британии и нас занимались обустройством мира, нам казалось естественным, что один остров, полный черномазых, болтающих на своём собственном наречии, равняется одной стране. Почему нет? Всё равно эти атоллы никому были не нужны. Пускай придумывают себе флаги и гимны и принимают туристов за пару миллионов каждый год.

Что же касается курдистанского отпечатка, то этот земляной орешек не просто отрезан от моря. Он ещё и распластался поверх самых кровавых границ в мире, на задворках "плодородного полумесяца", из-за которого люди убивали друг друга с тех времён, когда шумеры начали писать своей клинописью военные байки на глиняных табличках. Это вам не Таити; это термоядерный полигон. Хочешь построить в этих местах государство, приготовься попутно зачеркнуть большую часть своего семейного древа.

И курды не боятся умирать, этого у них не отнимешь. Никогда не боялись. Хорошие бойцы; в конце концов, сам Саладин был курдом. Просто они неспособны держаться вместе дольше, чем этого требует подписание манифеста. Не успели они взяться за перья, чтобы парафировать свой недавний меморандум "Объединённого курдского фронта", как верховный главнокомандующий "Фронта освобождения Курдистана" вонзил свой импортный "паркер" в горло генералиссимуса "Армии свободного Курдистана", союзника ещё двумя минутами ранее.

Сражаться с такими людьми или "угнетать" их несложно. Просто доверьте это их собственной родне. В большинстве случаев даже не потребуется задействовать войска вашего племени. Резни курдов между собой будет достаточно. Вот отчего храбрость даже близко не столь важна для вооружённых сил, как дисциплина. Войско из 200 немецких клерков или вьетнамских страховых агентов, неважно, сколько из них носят очки и неспособны выжать лёжа даже стакан кофе из "Старбакса", всякий раз будет побивать 200 Рэмбо на поле боя, потому что 200 Рэмбо, это чистый хаос и поголовное нежелание подчиняться приказам. Курды же, к своему несчастью, весьма рэмбоподобный коллектив любителей орать, хвастать подвигами да расхаживать с грозным видом вместо того, чтобы держаться вместе. Так часто бывает с племенами горцев, а курды большей частью — не все — горный народ. "Наша долина против всего мира" и прочий бред дворовой шпаны. Отличный подход, если вы при этом швейцарцы, но лишь потому, что у долин Швейцарии обычно хватало здравого смысла, чтобы объединиться против иноземных захватчиков. Курды не такие. Они отличаются, как выражаются профессора, "приверженностью местным брэндам", что значит, той или иной долиной во все времена правит одна и та же знатная семья.

Когда сравниваешь турков и курдов, то понимаешь, какое значение имеет единство, даже когда то, каким способом племена объединяются, выглядит не слишком красиво. Мы считаем, что происходит некая борьба "курдов" с "турками", но оба этих слова временны. Единственная причина существования некоей "Турции", это один-единственный человек: Кемаль Мустафа, известный как Ататюрк, турецкий офицер, прошедший боевое крещение, убивая австралийцев в Галлиполи, и продолживший затем терроризировать турков, пока не превратил их в Турцию. После первой мировой у турков не было ни государства, ни "прав", поскольку они совершили ошибку, выступив на стороне кайзера. Поэтому, даже несмотря на победу над британцами в Галлиполи — любой сумеет победить британских офицеров, предпочитающих оккупировать пляж вместо обозревающих его возвышенностей — турки потеряли всё, включая собственное государство, Османскую империю.

Дело в том, что тогда они не были "турками", они были оттоманами. Да, турки являлись доминирующим племенем Османской империи, но то была одна из тех исламских империй, в которых быть одним из правоверных значило гораздо больше, чем быть турком. Основное различие делалось между мусульманами и прочими, и являться прочим я однозначно не пожелал бы тогда никому. Особенно не пожелал бы являться одним из христианских племён, не желающих менять веру, типа армян, бывших когда-то "малым народом" там, где сейчас находится восточная Турция. В районе 1915 года, когда каждая держава, сражавшаяся в мировой войне, страдала лёгкой паранойей и нетерпимостью к своим местным смутьянам, турки решили, что с них довольно этих мерзких армян, и приняли ряд мер. Можно сутки рассуждать, был то "геноцид" или нет, если вы один из придурков типа Вильсона или Картера, но конечным итогом стало то, что ныне армяне вместе с древнепруссами и алгонкинами покоятся в большом Дворе Прав Человека на небесах, где Малые Народы могут пользоваться своими правами хоть целыми днями, никому при этом не досаждая.

Возможно, вам захочется спросить, кто же выиграл оттого, что оттоманы извели всех армян (за исключением десяти сикстильонов, переехавших во Фресно)? Что ж, посмотрим, сумеете ли вы угадать, как называется племя мусульман, проживающих в восточной Турции. Так точно, это курды! Я не говорю, что вся орава курдов переехала на место тех армян и повычёркивала их имена из документов на владения, но однозначно они стали в одночасье намного богаче — поскольку были мусульманами, а я вам повторяю, для оттоманов именно это имело значение. Куда большее значение, чем племенная принадлежность.

Четыре года спустя, в 1919, англо-американцы растоптали оттоманов не менее качественно, чем оттоманы армян. Я говорю о полном сокрушении. Ни османов, ни султана, ни империи, ничего. Все думают, что раз теперь это место называется "Турцией", то иначе попросту не могло и произойти, но это чушь. Причина, по которой Турция существует, а Курдистан нет, в том, что у достаточного числа турков хватило ума подчиниться приказам Мустафы Кемаля и отвоевать Анатолийский полуостров. Люди представить не могут ту медленную кровавую бойню, через которую Малой Азии пришлось для этого пройти в 1919 году.

Пока Вильсон словоблудствовал в Версале, генералы Ататюрка вели атаку одновременно почти по всем направлениям. Они начали с нуля, с выживших остатков оттоманского офицерского корпуса, завербованных из тех же анатолийских крестьян, чьи предки сражались с Велизарием (возможно, лучшим полководцем всех времён и народов, наряду с Суботаем), и они начали продвигаться дальше и дальше вовне. У них заняло больше времени, чем вся мировая война, чтобы изгнать греков оттуда, где сейчас западная Турция, но когда-то была Греция, и которая по-прежнему является частью Греции, если вы угрюмый греческий националист. То была поистине величайшая из войн, которые им доводилось вести. Им приходилось ОТБИРАТЬ свою страну назад со всех сторон света. У них была пара преимуществ, типа выхода к морю, гениального вождя и ряда великолепных командиров. Но величайшим их преимуществом было единство.

Да, был такой "договор" в духе Вильсона, по которому курдам должны были дать страну — Сервский мирный договор 1920 — но невозможно это, дать народу страну. Она им либо достаётся по случаю, либо они вырезают её ножом. Ататюрк отверг договор и сказал курдам: "А как насчёт просто подраться за неё?" Новая армия, Турецкая армия, сражалась с курдскими партизанами на протяжении всех 20-х годов и побила их — и вновь это случилось не потому, что курды не умеют драться, а потому что не могут объединиться, а турки могут. Сидел бы в вашем штабе Ататюрк, вы бы тоже слушались приказов. Попробовал бы кто не послушаться! Курды же пошли за своими кочевыми племенными атаманами и были изрезаны на куски, как истинные храбрецы.

А потом, после бойни, началась комедия. Вот за что я обожаю современные войны: за жонглирование словами, которое следует за резнёй. Дело в том, что новое государство Ататюрка должно было следовать линии Вильсона в том плане, что государство означает кучу народа одного племени, желательно говорящего на одном наречии. Османы о подобном сроду не слыхали, как не дошло это толком и до турков; всё, что они понимали, это что они отобрали назад своё государство практически у всего мира и не собирались его никому возвращать, ни единой пяди, точка.

Ататюрк был мужик умный; он понимал, что если хочешь вести дела в мире 20-го столетия, придётся иметь дело с англо-американским бредом насчёт "прав малых народов". Поэтому он со своим министерством пропаганды сочинил презабавнейшую ревизионистскую историю, согласно которой курды на самом деле являлись "горными турками". Что значит, они горцы, но из того же племени, что и основная ветвь турков, просто малость отсталые, и им требуется чуток помощи из Стамбула. Ну, вы в курсе: "Не волнуйтесь, мистер президент Вильсон, эти так называемые курды, это просто бедные горные турки, мы им помогаем, они наши братья" — а потом эфенди закрывает дверь за придурком из Лиги Наций и кричит кому-то в задней комнате: "Мехмет, ты что, ещё не вырвал этому мятежному ублюдку ногти? Ты что, ждёшь оплаты сверхурочных, потому что сегодня пятница? Мы теперь светское государство, дебил, так что хватай щипцы и записывай имена всех его родственников, чтобы их можно было похоронить до заката!"

На самом деле, и я рассчитываю изрядно поразить вас тем, что таки навёл справки об этой хренотени, курды никакие не турки. Судя по всему, никто точно не знает, кем они являются этнически или даже как должен выглядеть типичный курд. Вы наверняка помните, как во время курдского восстания после первой войны в Заливе репортёрши стенали насчёт "голубоглазых детей", которых травил газом Али Хасан Аль-Маджи, как будто когда ребёнок, обладающий рецессивным геном, захлёбывается в собственной мокроте, это намного хуже, чем если бы у него были карие глаза. Тем не менее, в наш слюнтяйский век приходится использовать каждое доступное средство пропаганды, и одним из козырей курдов является то, что среди них есть блондины и голубоглазые. Козырь не особо крупный — сами судите, как далеко ушли придурки-нацисты, основывавшие свою идеологию на паре рецессивных генов — но лучше, чем ничего. Конечно, среди турков бледнолицых тоже хватает — в тех местах изнасилования и похищения были куда популярней, так что шёл своего рода обмен генами — но они не являются "жертвами" и потому всем до лампочки.

Что же до "курдского языка", тут тоже дело тёмное. Я понимаю, что большинство войноманов предпочли бы обсуждать калибр танкового орудия, а не лингвистику, но если этот бред годится для Петрэуса, значит, сгодится и для нас. На самом деле в войнах последних 200 лет, с тех самых пор, как в ход пошёл весь этот бред насчёт "малых народов", язык играет огромную роль. Основная идея в том, что если существует язык, ему надо дать флаг, песенку и всё такое прочее, а иначе большие злые языки его уничтожат. Целые толпы партизан готовы умирать за свои идиотские языки, песни и стихи.

Не спрашивайте меня, почему; полагаю, надо, чтобы тебя завоевали, что это понять. Возможно, если бы Исландия захватила Калифорнию и запретила мне мычать под нос "Скандал на Камберлендском перевале", то я бы тоже взбунтовался.

Как бы там ни было, в 1980-х годах турецкая военная хунта усмотрела в курдском языке столь большую проблему, что выпустила закон, запрещающий его. Да-да, запретили целый язык. Возвели его в разряд тяжких преступлений.

"За что тебя посадили, приятель?"
"За вооружённое ограбления. А тебя?"
"А, х**ню спорол. Сказал "С добрым утром" по-курдски."
"Б**, чувак, плохи твои дела! Ты со мной не садись, а то вдруг караульный увидит? Мне мои глаза, пальцы и прочая х**ня дороги, так что иди-ка ты на х**, смутьян!"

Оказывается, курдский, это захолустная версия персидского, а не турецкий. Целая толпа профессоров до сих пор живут, никому не мешая, спорами о том, является ли он отдельным языком или кучкой диалектов. (Вы же знаете, что такое диалект, правда? Есть одна старая, но хорошая шутка: у диалекта нет ВВС.)

Единственное, в чём эти профессора соглашаются, это что ничего общего с турецким у курдского нет. На этом выдумка Ататюрка, будто курды суть не что иное как сельские родственники турков, была спущена в унитаз. Турки вернулись к аргументам, которые им удаются лучше, типа избиений курдских смутьянов до смерти и протаскивании их трупов вокруг родных деревень позади М113, чтобы продемонстрировать местным, как убога и неуместна вся эта этническая чепуха. Умы и сердца, понимаете ли, умы и сердца.

Дело осложнялось тем, что в точности то же самое творилось в двух других государствах, перехлёстывающихся с арахисоподобными очертаниями Курдистана — в Иране и Ираке. Во всех трёх государствах курды поднимали на местах восстания без малейшего шанса на успех, и во всех трёх странах военизированные отряды расстреливали и пытали их, чтобы заставить действовать в рамках системы.

За 80 лет курды так ничего и не добились. Это длинная, бессмысленная история, пестрящая семейством Барзани, жалкой курдской пародией на Ататюрка, но поражает в ней то, что даже ближневосточным правительствам, оказывается, иногда хватает ума не поддаваться брехне, что "враг моего врага мой друг". На самом деле эта поговорка одна самых больших глупостей на свете. Враг твоего врага, как правило, также и твой враг. И вот тебе на, неужто чудесам не будет конца, как говоривала моя бабушка: в большинстве случаев подонкам, правящим Ираком, Ираном и Турцией хватало ума не позволить курдским милициям набрать столько сил, чтобы дать курдам так называемые "права" на собственное государство.

Подлинная боевая история войн курдов против всех в 20 столетии достаточно сурова, если при этом не забывать, что сами боевые действия ничего не значат. Я расскажу об этих сражениях в своей следующей статье, но данное вступление к ней я написал потому, что не собираюсь обманывать вас, утверждая, будто истинными поворотными пунктами, истинными решающими моментами в этой войне являются жалкие стычки, в которых турки (или иранцы, или иракцы) добывали трупы, чтобы протащить их через курдские деревни позади своих БТРов. Ничем они не являются. И это, друзья, самое грустное в современной войне — то, что самое весёлое в ней, стрельба, практически не играет никакой роли.