Мунаджаты на татарском языке

30.03.2018 0 Автор admin

Вход / Регистрация

минус (исполнитель: Гульфина Хамитова — Тыуган ер)

1)Бына ошо беҙҙең тыуып үҫкән ерҙәр Йә, хоҙайым, ниндәй матурлыҡ! Етмеш сәсән булһын йыйып алғанда ла Һоҡланыуҙан тын ҡалырлыҡ! Бына ошо беҙҙең урман-тауҙар, Йә, хоҙайым, ниндәй хозурлыҡ, хозурлыҡ! Ете ожмах йәмен йыйғанда ла Туған ерҙән һис булмаҫ артыҡ. Ете ожмах йәмен йыйғанда ла Туған ерҙән һис булмаҫ артыҡ. 2)Бына ошо беҙҙең салдан сал далалар Йә, хоҙайым, ниндәй иркенлек! Әрем еҫен һулап, танһыҡтарын ҡанмай Ҡолас йәйеп йылт итерлек Бына ошо беҙҙең урман-тауҙар, Йә, хоҙайым, ниндәй хозурлыҡ, хозурлыҡ! Ете ожмах йәмен йыйғанда ла Туған ерҙән һис булмаҫ артыҡ.

На башкирском языке

Ете ожмах йәмен йыйғанда ла Туған ерҙән һис булмаҫ артыҡ. 3)Бына ошо беҙҙең саф йылғалар-күлдәр, Йә, хоҙайым, ниндәй гүзәллек! Шишмәләрҙең һыуын ятып эскән саҡта Тере һыуы шул тиерлек Бына ошо беҙҙең урман-тауҙар, Йә, хоҙайым, ниндәй хозурлыҡ, хозурлыҡ! Ете ожмах йәмен йыйғанда ла Туған ерҙән һис булмаҫ артыҡ. Ете ожмах йәмен йыйғанда ла Туған ерҙән һис булмаҫ артыҡ.

Послушать/Cкачать эту песню

Mp3 320kbps на стороннем сайте

Открытка с текстом :
Удобно отправить или распечатать
Создать открытку

У нас недавно искали:
Ты сумашедшая но моя Luxury Lounge Super Relax Radio Monte Carlo  M tiko du  MAgomed Kerimov Ласточка  MC Ti — Я без тебя  Пойми меня Stim Axel  Beto ice убей меня нежно  SLimZ — стиль — сталь 

2018 © Tekstovoi.Ru Тексты песен

Слово мунажат — арабского происхождения. Оно употребляется для обозначения мольбы, обращения к Аллаху с просьбой оказать помощь в связи с каким-либо несчастьем, с какой-то трагедией. Впоследствии это слово стало определением целого жанра татарского народного творчества.

Одна из главных особенностей фольклора заключается в том, что чем древнее конкретное произведение, тем больше в нем некоей загадочности, неопределенности. И некоторые из мунажатов тоже не совсем понятны и не вполне доступны нашим современникам. Ибо в них речь идет о самых тонких, глубоко затаенных чувствах и переживаниях человека, когда жизненные невзгоды доводят его до такой степени, что обращение к обыкновенным смертным уже не может дать каких-либо результатов. В таких случаях человек оказывается вынужденным обратиться к абсолютному и безусловному авторитету всего мусульманского мира — к всемогущему Аллаху. Вот эти обращения, выраженные в достаточно выразительных стихах, и определяют суть мунажатов.

Распространение мунажатов в татарском народе связано, очевидно, с X-XI веками, когда ислам становится единственной государственной религией в Волжской Булгарии. Однако происхождение их как жанра относится к более ранней исторической эпохе и связано с шаманизмом. Об этом можно судить на основе некоторых конкретных данных. Так, в таджикском языке шаманские призывания называются тем же термином муночот. Они обычно начинаются с обращения шамана к различным духам, стихиям, Солнцу, Луне, Звездам и другим. Но в более поздние эпохи эти обращения заменяются соответствующими кораническими оборотами, связанными с началом мусульманской молитвы. Все это дает возможность предположить что происхождение и формирование мунажатов как жанра народного творчества относится к доисламской эпохе. Правда, в татарских мунажатах не сохранились образцы обращений к силам природы, к различным духам. В наших мунажатах имеются лишь обращения к Аллаху. Ибо вся жизнь человека, каждый его шаг, все его бытие и судьба, по представлениям мусульман, определяются только волей Аллаха.

На основе имеющегося конкретного текстового материала, татарские мунажаты могут быть рассмотрены по четырем тематическим группам. Первое и весьма важное место среди них занимают мунажаты об Аллахе и его пророке Мухаммеде: "Пророк наш", "Повторяя "О, Аллах"", "Слава создателю" и другие. В них обычно речь идет об основополагающих атрибутах мифологии ислама; воспевается Аллах как создатель всего сущего,

всего мироздания и его атрибутов, всей окружающей нас природы и венца его созидательной деятельности — человека. Эти коранические сюжеты и мотивы довольно тесно связаны и так или иначе исходят из содержания мифов и мифологических легенд и преданий стран Древнего Востока с их гораздо более ранней, чем ислам, цивилизацией: Древнего Шумера, Египта, Ассирии, Вавилонии, Хеттской державы и др. И это вполне естественно, если иметь в виду, что происхождение и формирование как указанных древневосточных цивилизаций, так и средневекового ислама происходят если не на одних и тех же, то в очень близких регионах.

В татарских мунажатах особо подчеркивается, что Мухаммед — это последний пророк, посланный к людям Аллахом для распространения и утверждения ислама. Однако в наших мунажатах никак не отвергается и роль других пророков, которых Аллах посылал к людям еще до Мухаммеда. Так, в мунажатах прославляется как пророк и Иисус. Эти мотивы связаны с конкретным содержанием Корана, где неоднократно и весьма подробно говорится о том, как Аллах посылал к людям Иисуса, как последний утверждал на земле идею божественности. Мало того, в татарские мунажаты, связанные с именем Иисуса, проникает немало общеэпических сюжетов и мотивов, хорошо известных нам по многочисленным произведениям древневосточной письменности: мотив чудесного ("от ветра") рождения Иисуса, исцеление им слепых и т.д. Сравнительно-историческое и сравнительно-типологическое изучение мунажатов с указанных точек зрения дало бы очень многое как для выяснения особенностей происхождения и формирования их, так и для изучения древнейших истоков мифологии ислама.

Вторая тематическая группа мунажатов рассказывает о родине, конкретнее — о родной земле. Когда в мунажатах говорится о родине, в сущности всегда речь идет о родном ауле, о деревне, где родился и провел свое детство герой. В связи с этим в них всегда от души и очень проникновенно рассказывается о прекрасной природе родных краев, о близлежащих лесах, полях, озерах и др. Тем не менее все дело в том, что эти прекрасные виды родного края чаще всего рисуются как атрибуты далекого прошлого. То есть, главная мысль мунажатов названной группы — это глубокая тоска по оставшимся где-то, как в плане пространственном, так и в смысле временном, далеком прошлом. Именно такими переживаниями и мыслями проникнуты мунажаты "Расстался я с родимым краем", "Вернулся бы я на родину" и др.

Иногда в мунажаты названной группы проникают особенности поэтического стиля и языка т.н. книжных дастанов, особенно когда-то чрезвычайно популярной в татарском народе "Книги Йусуфа" — народного варианта знаменитой поэмы Кул Гали "Йусуф и Зулейха", основанной на хорошо известном библейско-кораническом сюжете.

Интересно и то, что в них обычно ничего не говорится о причинах расставания с родным краем. Воспроизводится это как cвершившийся по не раскрытой в мунажате причине факт, печальные, а иногда трагические последствия которого и становятся объектом изображения. Объясняется это весьма просто — особенностью многих фольклорных произведений, в которых не придается особого значения раскрытию причинно-следственных связей явлений и фактов действительности.

Основная проблема мунажатов третьей тематической группы может быть определена лишь двумя словами — мать и дитя. Известно, что проблема взаимоотношений матери и ребенка всегда была и остается весьма сложной и противоречивой, нередко — трагической. Единственно важное и безусловно всеобъемлющее здесь то, как утверждают мунажаты и что в них воспевается и возводится в абсолют, — глубокая и неизменная любовь матери к своему дитяти. Об этом очень ярко повествуется в таких произведениях, как "Далеко остался мой сын", "Не могу забыть детей родных", "Не мать ли я тебе?" Как и в предыдущей группе мунажатов, в рассматриваемой обычно тоже ничего не говорится о каких-то конкретных причинах расставания матери с ребенком, будь то сын или дочь. Главным объектом изображения в таких мунажатах становятся сами переживания матери, ее очень глубокая, невыразимая тоска по сыну или дочери. И эта грусть, эта тоска настолько важна и глубока, что она как бы полностью вытесняет из произведения все остальное.

Лишь в редких случаях указывается конкретная причина расставания, и то лишь тогда, когда речь идет о дочери. По законам природы и общества, по достижении определенных лет девушка должна выйти замуж и покинуть родной дом. Хорошо, если жених из того же аула, что и девушка. Нередко девушка оказывается вынужденной уехать из родного аула… Когда-то и сама пережившая такое расставание с родным домом женщина, теперь уже состарившаяся мать, не может принять этот факт как вполне естественной и неизбежной… именно поэтому она глубоко сетует на то, что вынуждена расстаться со своей дочерью.

Наконец, четвертая группа мунажатов посвящается всемирно-исторической проблеме смерти и бессмертия. Повествующие об этом мунажаты в немалой степени проникнуты чрезвычайно глубокими и весьма своеобразными переживаниями, нередко — безысходной тоской о пережитом и по существу — неизвестном и весьма условном будущем. Иногда в них подробно рассказывается о тяжести каждодневной жизни, о бренности бытия и неизбежности смерти. Так подобные мунажаты как бы вступают в определенное противоречие с ортодоксальными положениями ислама, который осуждает боязнь смерти. Ибо один из главных тезисов Корана заключается в утверждении мысли о том, что жизнь на земле дается человеку лишь для того, чтобы испытать его преданность Аллаху, вообще — исламу. Следовательно, жизнь эта — временная, преходящая. И вряд ли стоит сожалеть о том, что она проходит. Так, человек и его земная судьба оказываются в весьма сложном, в известном смысле — щекотливом положении, когда он глубоко сожалеет о том, что жизнь проходит, что приближается смерть, с одной стороны. С другой — он не может сетовать на это, ибо все в этой жизни определяется волею Аллаха. Именно эти весьма сложные, в сущности — взаимоисключающие мысли и переживания воспроизводятся в мунажатах "Не вей ты, ветер", "Переполнилась чаша терпения", "Размышления о смерти". Известно также, что одно из ортодоксальных положений ислама — воспитание в человеке всеобъемлющей терпеливости, стремления отказаться от каких бы то ни было жалоб и стенаний на любые несчастья. Однако даже воспитываемая в татарском народе более тысячи лет терпеливость, сдержанность не могут полностью отвергнуть трагедийности приближающейся смерти: человек все-таки не хочет верить в то, что смерть — это последняя и самая ужасная трагедия в его жизни, о чем весьма подробно рассказывается в мунажатах "Одинокое дерево", "Счастье — ведь оно не дождь".

Также установлено, что надежда на бессмертье человека в его земной ипостаси никогда и никак не оправдывалась. В связи с этим у человека возникает острое желание обеспечить бессмертие своих дел, свершений, своего имени — наконец, о чем весьма подробно говорится в мунажате "Не вдоволь насладился я этим светом". Так мунажаты достаточно тесно соприкасаются с главной идеей первобытной мифологии, всех когда бы то ни было существовавших (язычество) и существующих религий. Идея бессмертия пронизывает все мифы, сказки всех народов, все древние и древнейшие памятники письменности, включая знаменитую древнеегипетскую "Книгу Мертвых", древнеиндийские Веды, все великие сказания древности. Поскольку невозможно обеспечить бессмертие человека, что было понято человечеством еще в глубокой древности, потребовалась необходимость обеспечить бессмертие хотя бы его души (в самом широком смысле слова), для чего было осуществлено такое грандиозное предприятие древности, как строительство египетских пирамид, которые уже тогда определялись как "дома вечности", мумификация, в исламе — чтение Корана, создание величественных памятников, как каменных, так и письменных, сочинение грандиозных эпических сказаний, проведение сложнейших похоронных обрядов.

ришат тухватуллин на башкирском

И наконец, в татарском народе в этих же целях, кроме всего прочего, создавались баиты и мунажаты.

Таким образом, мунажаты, создаваемые людьми, оставшимися как бы на грани жизни и смерти, составляют своеобразную и весьма выразительную часть татарского народного творчества.

Фатых УРМАНЧЕ, академик.

Cчacmьe не дождь

Скажите, счастье на кого дождем лилось как из ведра?
Кого осыпал небосвод горами злата-серебра?
С дождем я счастье не сравню, оно с небес не упадет,
Ключом его не назову, из-под земли оно не бьет.
Рыданья силюсь удержать, но за слезой бежит слеза,
Давно рассвет не озарял угрюмой жизни небеса.
Порою страх лишает сил, дрожу листочком от него.
Но человеком я зовусь, стыжусь я страха своего.
Как соловей в сети мечусь, в тенета бедствий угодив,
С надеждой все же не прощусь-я перед Господом стыдлив.

Голубок мой, ты вoркуeшь

Мой голубок, воркуешь ты, не знаешь про печаль мою,
Воркуешь задушевно так, не видишь, что я слезы лью.
Из стран каких ты прилетел, не из сторонки ли родной?
Скорее расскажи о ней, навей мне на сердце покой.
И если был в родных местах и видел там родню мою,
Им передай, как я терплю страдания в чужом краю.
Мой голубок, меня услышь, слова про горестный удел
Ты передай моим родным: я на чужбине пожелтел.
Как там живут они, узнай, лети и разузнай о них,
Потом обратно прилетай, поведай о родных моих.
Спеши обратно, разузнав, как там живет моя родня.
А не воротишься назад, на муки обретешь меня.
Ты передал ли, голубок, весть обо мне моим родным,
Что если смерть не унесет, то ворочусь однажды к ним.
Ты не вернулся, голубок, напрасно ждал я столько дней.
Ты, видно, был в других краях и не видел земли моей.
Желто крыло у соловья, а голубочек сизокрыл,
Когда бы эти крылья мне, и часа здесь бы я не жил.

Дорогое дитя мое

Я принимаюсь за назым, слеза стоит в моих глазах.
Читаю вам я мунажат, дай нам терпения Аллах.
Терпи опять, терпи еще, терпи же — и роптать не смей.
Терпеть-удел таких, как мы, но сердце сохнет от скорбей.
Покинув бренный мир, дитя ушло в нетленный навсегда.
И день и ночь тоскует мать, от горьких слез она желта.
На драгоценное дитя мне наглядеться не пришлось,
Скончалось милое мое, не удержать горючих слез.
Не знала цену я тебе в твой быстротечный срок земной,
Тут хоть могилу обнимай в тоске по деточке родной.
Тебя взрастила ли, дитя? Смогла ли досыта, мой свет,
Я наглядеться на тебя? На то в душе намека нет.
"О дерево, ты старо ли? Страдало ль больше моего?
И много ли пролило слез?" — так вопрошаю я его.
"О, лебедь, холишь ли птенцов? От горя матушка твоя
Со мной не схожа желтизной?" — так вопрошаю птицу я.
О дитятко мое, не жаль мне за тебя души родной.
Мне было шестьдесят пять лет, когда рассталась я с тобой.

Дети мои в разных краях

К вам обращаюсь, дети, я, в глазах — кровавая слеза.
Перо держать — не в силах я, судьбу осилить мне нельзя.
Привет в слова вмещаю я, пускай найдет в чужих краях.
Всегда душою с вами я, пошли терпения Аллах.
Летят весенние ветра в места, неблизкие от нас.

Письма заветного с утра я жду от столь далеких вас.
Вы словно птицы Сак и Сок, нигде вас вместе не найду.
Вы в разных уголках земли, а я, рыдая, писем жду.

Одинокое дерево

Я в степь пустынную иду, встречаюсь с деревом одним,
Под ним устроившись в тени, так разговариваю с ним.
"Ты отчего стоишь одно? Быть одиноким каково?
Какая участь у тебя? Ты засыхаешь отчего?
Как статность набирало ты? Как вызрели твои плоды?
Кто ветви отрубил твои, и листья как теряло ты?"
— Мне ветер ветки обломал, а цвет у листьев желтым стал.
Я — словно в горести Ягкуп, когда он сына потерял.
Ненастны дни, секут ветра, холодный дождь — источник бед.
Когда на свете одинок, конца ночам осенним нет.
Бьет подле дерева родник, зовут Терпением его.
В любой ночи заря всегда дождется часа своего.

Прошла молодость

Ах, старость, скажи, спешила куда,
Откуда мои узнала года?
Ах, жизни весна, в каком ты краю,
Куда унесла пригожесть мою?
Угас на щеках огонь заревой,
Цветенья пора мелькнула стрелой.
В прах высох цветок дней юных моих,
И словно ветра развеяли их.
Как весело жить пока молодой,
Назад не вернуть веселости той.
Увидеть бы вновь мне юность мою,
Ее, словно сон, в душе сохраню.
Как старость моя темна и грустна!
Бегучей водой настигла она.
С чего в волосах видна седина?
То с осенью злой воюет весна.
Злодейка сильней, весну гонит прочь,
Уходит она, беде не помочь.
Ночами не спать на старости лет,
А днями не знать — уважат ли, нет.
Нелегких забот минули года,
Мне их не видать уже никогда.
Встаешь поутру и вечера ждешь.
Весенней поры назад не вернешь.
Письмо за письмом пишу дотемна.
Рукой помахав, пропала весна.
Отсюда уйдем мы в вечный приют,
Что нажили, все останется тут.
Кто в мир проходил, всегда уходил,
Здесь даже пророк лишь путником был.

Вернулся бы на родину

Вспоминая мой край, в думу я погружусь,
А родителей вспомнив, слезами зальюсь.
Я о встрече с родными на свете молюсь,
Да поможет Всевышний Аллах нам теперь.
Как бы знать мне про родину, где она там,
Побродить бы с родными по милым местам,
Коль удастся, и душу лишь дома отдам,
Да поможет Всевышний Аллах нам теперь.
На заре просыпаюсь — не можется мне,
Все мечусь от тоски по родной стороне.
Как я счастлив, отец, вас увидев во сне,
Да поможет Всевышний Аллах нам теперь.
Опоясаны мы черной кожей ремня.
Как на крыльях, умчался бы в наши края.
На часок, здесь и то не остался бы я.
Да поможет Всевышний Аллах нам теперь!
Жил на родине я в молодые года,
Каждый день я родителей видел тогда.
На чужбине же в горло не лезет еда.
Да поможет Всевышний Аллах нем теперь.
Эх родные мои, повидаться бы нам,
Побродили бы мы по родимым местам!
Коль удастся, и душу я дома отдам.
Да поможет Всевышний Аллах нам теперь.
В этом городе близкой души ни одной.
Встану утром, а матушки нету со мной.
Я уже целый век не встречался с родней,
Да поможет Всевышний Аллах нам теперь.
Угасает в миру человека дитя,
На чужбине по дому родному грустя,
Он сознанье теряет совсем не шутя.
Да поможет Всевышний Аллах нам теперь.
Я в раздумьях над этой бумагой сижу,
Подходящие к месту слова нахожу.
Мать с отцом, за меня помолитесь, прошу.
Да поможет Всевышний Аллах нам теперь.
Не судите же строго за мой мунажат,
Вы поправьте ошибки, в каких виноват.
Был я с праведным чувством писать его рад.
Да поможет Всевышний Аллах нам теперь.
Коль дерево спилить — пенек найдешь потом,
А коли пень спалить — золу сметешь потом.
Дочь из дому уйдет — грусть обретешь потом,
Уж видно на роду так Бог ей написал.
А в поле дерева раскачивать ветрам
И кланяться земле положено ветвям.
А девушке скучать по отческим краям,
Уж видно на роду так Бог ей написал.
Коль дерево спилить — пенек найдешь потом,
А коли пень спалить — золу смахнешь потом.
Гусеночка врастишь — пушок найдешь потом,
А девочку взрастишь — грусть обретешь потом.

Веют ветра

Ветрам лететь, цветам алеть…
На Божьем свете путник ты.
Когда им срок назначит Бог,
Завянут красные цветы.
Когда бы этот красный цвет
Однажды не завянул вдруг,
Не ведал бы о смерти свет,
Не знал бы горестных разлук.

Подстрочный перевод Флоры Ахметовой Перевод Сергея Малышева
журнал "Идель" №1, 1999г.

Тексты песен и переводы / Субханкулова Ландыш / 1. Монэжэт — Мунаджат (Духовный стих) (Борынгы аваз Музыка из глубины веков Music From Ancient Times)

Текст песни Субханкулова Ландыш — 1.

Башкирские

Монэжэт — Мунаджат (Духовный стих) (Борынгы аваз Музыка из глубины веков Music From Ancient Times) (Слова песни и текст песни Субханкулова Ландыш — 1. Монэжэт — Мунаджат (Духовный стих) (Борынгы аваз Музыка из глубины веков Music From Ancient Times))

1. Монэжэт — Мунаджат (Духовный стих)

(Борынгы аваз Музыка из глубины веков Music From Ancient Times)

© 2005 Л.Субханкулова, Н.Зайдуллина
© 2005 Р. Набиев, Т.Хасшов

Перевод песни Субханкулова Ландыш — 1. Монэжэт — Мунаджат (Духовный стих) (Борынгы аваз Музыка из глубины веков Music From Ancient Times)

(Перевод текста песни Субханкулова Ландыш — 1. Монэжэт — Мунаджат (Духовный стих) (Борынгы аваз Музыка из глубины веков Music From Ancient Times) на английский #english version, на английском языке)

1. Монэжэт — Мунаджат (Spiritual verse)

(Борынгы AVAZ Music from the depth of centuries Music From Ancient Times)

Copyright 2005 Л.Субханкулова, Н.Зайдуллина
copyright 2005 R. Nabiev, Т.Хасшов

Посмотреть популярные тексты песен и переводы Субханкулова Ландыш:
Ещё песни этого исполнителя:Субханкулова Ландыш (все тексты песен и переводы)

Не знаете кто поет песню 1. Монэжэт — Мунаджат (Духовный стих) (Борынгы аваз Музыка из глубины веков Music From Ancient Times)? Ответ прост, это Субханкулова Ландыш. Найти слова к музыке, текст песни и иногда даже аккорды здесь не сложно, обычно чтобы найти песню по словам, нужно ввести в поиске пару слов из песни и нажать кнопку поиск. Можете теперь использовать текст и слова этой песни в караоке или просто подпевать, включив свой mp3 плеер. Не нужно пытатся перевести песню на русский или английский язык, перевод песни Субханкулова Ландыш — 1. Монэжэт — Мунаджат (Духовный стих) (Борынгы аваз Музыка из глубины веков Music From Ancient Times) уже есть на текстпесни2.ру, а скачать текст песни т.е lyrics можно выделив его мышкой.
Просмотров за все время у Субханкулова Ландыш — 1. Монэжэт — Мунаджат (Духовный стих) (Борынгы аваз Музыка из глубины веков Music From Ancient Times):


Фаниль Галеев (Фаниль Исламович Галеев) родился 27 июля 1939 года в городе Каракуль Узбекистана, где некоторое время проживали его родители – выходцы из Тюлячинского района Татарстана. Незадолго до войны они вернулись на родину, и с этого времени детство и юность писателя, совпавшие с тяжелыми военными и послевоенными годами, проходили в Тюлячах.

В 1956 году Фаниль, завершив учебу в Тюлячинской средней школе, поступил в Астраханскую мореходную школу Министерства морского флота, после окончания которой был направлен на работу в Каспийское морское пароходство, где служил матросом – рулевым на торговых судах.

В 1958 – 1959 г.г. обучался в Астраханском мореходном училище, но после второго курса прекратил учебу в связи с поступлением на юридический факультет Казанского государственного университета, который окончил в 1966 году, получив специальность юриста.

Еще во время учебы в университете Ф. Галеев, перейдя после третьего курса на заочное отделение, начал работать старшим следователем Министерства охраны общественного порядка Башкирской АССР по Хайбуллинскому району, затем продолжил работу в качестве следователя прокуратуры этого же района, а в 1966 году вернулся в Татарскую АССР, где в течение девяти лет работал следователем и помощником прокурора в прокуратуре Азнакаевского района.

В 1975 году его назначают прокурором Кукморского района, а в 1981 году – прокурором Приволжского района г. Казани.

С 1985 по 1992 год Галеев работал прокурором и старшим прокурором следственного управления прокуратуры республики Татарстан, а с 1992 года он – прокурор Тюлячинского района РТ.

После ухода в 1994 году на пенсию Галеев некоторое время занимался адвокатской практикой.

Ф.И. Галеев имеет классный чин – советник юстиции.

Многократно поощрялся Генеральным прокурором СССР, прокурорами России и Республики Татарстан, награжден десятками почетных грамот, медалями «Ветеран труда», «Ветеран прокуратуры» и «290 лет прокуратуре России».

В 1992 году ему было присвоено почетное звание «Заслуженный юрист Республики Татарстан».

Ф. Галеев четырежды избирался депутатом Азнакаевского, Кукморского и Приволжского (г. Казань) районных Советов народных депутатов.

Ф. Галеев начал «пробу пера» с юношеских лет. Окончил русскую школу, поэтому пишет на русском языке.

Во время работы в Каспийском пароходстве публиковал стихи и очерки в газетах «Морской рейд» и «Коммунист Каспия».

В период обучения в Казанском университете печатал очерки и фельетоны в газетах «Советская Татария», «Комсомолец Татарии», «Вечерняя Казань», журналах «Ялкын», «Чаян», «Казан утлары».

В 1973 -1976 г.г. в газете «Социалистик Татарстан» и журнале «Азат хатын» выходят в переводе на татарский язык его первые рассказы «Талисман» и «Сабан туенда», которые стали вехами для его дальнейшего творческого пути.

В 1983 году Татарское книжное издательство выпустило его первую книгу «Следы остаются…», получившую положительные отзывы коллег по работе и читателей, и уже в 1986 году в этом же издательстве тиражом 300 тыс. экземпляром выходит его вторая книга «По следам призрака», которая приобрела популярность не только в Татарии, но и соседних республиках.

В 1989 – 2005 годах выходят его книги «Тайна лесного дома», «Рассказы следователя Сомова», «Искать убийцу», «Частный детектив» и в переводе на татарский язык –«Утеруче якында гына йори».

Основным направлением творчества Ф. Галеева является детективный жанр, но в последние годы писатель все чаще пробует перо и на других литературных поприщах, затрагивая темы мироздания, этики, человеческого бытия и исторического прошлого.

К таким произведениям можно отнести его изданные отдельными книгами повести и романы «На перекрестке судеб», «О чем молчали звезды», «Отец», «Татары. Дела давно минувших дней…».

А недавно Ф.И. Галеев порадовал читателей еще одними гранями своего таланта.

В ноябре 2010 года казанским издательством «Слово» выпущена поэтическая тетрадь «И в памяти, и в сердце…», включающая историческую поэму и стихи, отражающие его жизненный путь и жизненную философию.

Книга иллюстрирована яркими картинами, написанными автором в разные годы и находящимися в его домашней коллекции. В 2012-2013 годах этим же издательством выпущены его книги «О разном в разных жанрах» и на татарском языке – “Ерак һәм якын елларда…”, включающие поэму, стихотворения, юмор, исторические, детективные и драматические произведения».

Ф.И.Галеев – лауреат литературных конкурсов журналов «Социалистическая законность» (Москва), «Идель» (Казань), а его книга «Утеруче якында гына йори» была признана «Книгой года – 94» в конкурсе Национальной библиотеки и Общества книголюбов республики.

Член Союза писателей СССР и Республики Татарстан с 1992 года.

Другие увлечения писателя: уфология, живопись, фотография, музыка (играет на нескольких музыкальных инструментах), коллекционирование самоцветов, спорт (бывший призер области по боксу и обладатель зеленого пояса по каратэ).

Награжден Министерством по делам молодежи и спорту РТ и Президентом Филиала Российского Союза боевых искусств по РТ Почетной грамотой и медалью “В память 40 — летия Киокусинкай в Татарстане”

Семейное положение: женат вторично. Жена Галеева Равия Сагитовна.

От первого брака имеет дочь и сына (юрист и физик), оба окончили университет.

С 1992 года Ф. И. Галеев проживает постоянно в селе Тюлячи Тюлячинского района РТ.

Библиография

Следы остаются: повесть, рассказы. – Казань: татар. кн. изд-во,1983. – 142 с. – 30000 экз.

По следам призрака: повести, рассказы. — Казань: татар. кн. изд-во,1986. – 200 с. – 300000 экз.

Тайна лесного дома: повесть, рассказы. — Казань: татар. кн. изд-во,1989. – 177с. – 50000 экз.

Рассказы следователя Сомова: рассказы. — Казань: татар. кн. изд-во,1991. – 138с. – 50000 экз.

Искать убийцу: роман, повесть. — Казань: татар. кн. изд-во,1994. – 225с. – 10000 экз.

Утеруче якында гына йори: повестьлар, хикэялэр. – Казан: татар. кит. нэшр., 1994. – 350 б. – 50000 д.

Частный детектив: повести, рассказы. – Казань: Дом печати, 2005. – 256с. – 1000 экз.

На перекрестке судеб: повести, рассказы. – Казань: Дом печати, 2007. – 91с. – 500 экз.

О чем молчали звезды: роман. – Казань: Дом печати, 2008. – 227с. – 500 экз.

Отец: повесть. – Казань, «Слово» 2009. – 93с. – 500 экз.

Татары. Дела давно минувших дней. — рассказы. – Казань, «Слово» 2010. – 126с. – 500 экз.

И в памяти, и в сердце… — поэтическая тетрадь. – Казань, «Слово» 2010. – 48с. – 300 экз.

О разном в разных жанрах. – стихотворения, юмор, проза. – Казань, «Слово», 2012 – 95с. – 500 экз.

Ерак һәм якын елларда… – тарихи, драматик һәм детектив әсәрләр. – Казан, “Сүз”, 2013 – 150б. – 1000 данә.

Судьбы солдатские. — повести и рассказы.

Башкирские плясовые- скачивай и слушай mp3 бесплатно

– Казань, «Слово» 2014. – 200с. – 500 экз.

На пути к истине. — роман, криминальная драма, поэмы, стихотворения и другие произведения. — Казань, Татар. кн. изд-во, 2014. — 254с. — 2000 экз.

О его творчестве

Эмиров К. «Эзлэр кала…» // Татарстан яшьлэре. – 1983. – 9 июль.

Петров А. Лауреат московского журнала// Сов. Татария. – 1984. – 2 февр.

Амиров К. «По следам призрака» // Веч. Казань. – 1986. – 12 авг.

Столяров В. «Искать убийцу» // Веч. Казань. – 1995. – 2 февр.

Хэсэнов Н. Узе юрист, узе язучы, узе рэссам…// Телэче хэбэрлэре. – 1998. – 17 июль.

Гайнуллина Ф. Талант – бэхет ачкычы, дэрэжэнен баскычы // Телэче хэбэрлэре. – 1999. – 30 июль.

Мэктэп очен уку ярдэмлеге: «Гомер йомгагын суткэндэ» // Телэче мэктэбе. — 2006.

Илфирова И. «Йолдызлар ник дэшмэде» // Саба таннары. – 2008. 3 октябрь.

Шамсутдинов Н. «Укыгыз, укенмэссез!» //Телэче.- 2009. – 30 март.

Абдуллина Ф. –Язучы, хокук белгече Ф.Галиевнын юбилеена багышланган тапшыру. // ТНВ — «Татарлар» — 2009. — 5 июль.

Хисаметдинова Г. «Язучы – ул парапсихолог». // Ватаным Татарстан. – 2009. — 24 июль.

Мэктэп очен уку ярдэмлеге «Фэнил Галиев – язучы, хокук белгече, Татарстаннын атказанган юристы» // Шармаш мэктэбе . — 2010.

Мустафин Ш. «Батырларыбыз даны – мэнгелек» // Мэдэни жомга.- 2010. — 7 май.

Ф.Н.Багаутдинов. «И детективы и фантастика…» // книга «Музы и право» — Казань. Татарское книжное издательство. — 2010.

Фаниль Галеев (Фаниль Исламович Галеев)
татарский писатель, поэт.

    © Галеев Ф.И., 2010-2016 г.г.
    © Материалы для публикации предоставлены автором.

← назад   ↑ наверх